Дважды Герой Социалистического Труда Главный конструктор Свердловского машиностроительного конструкторского бюро (СМКБ) «Новатор» Люльев Лев Вениаминович

Люльев Л. В.

Люльев Лев Вениаминович


Родился 17.03.1908, г. Киев. Окончил Киевский политехнический институт. Доктор технических наук (1966). Лауреат Ленинской премии (1967), Государственной премии СССР (1948, 1977). Герой Социалистического Труда (1966, 1985). Награжден орденами Ленина (1945, 1966, 1985), Октябрьской Революции (1971), Трудового Красного Знамени (1941, 1978), «Знак Почета» (1944), Красной Звезды (1942), медалями.

 

В 1931-1933 гг. – сменный инженер, начальник бюро рационализации, инженер-конструктор Мотовилихинского завода (Пермь); в 1934-1985 гг. – инженер-конструктор, старший инженер-конструктор, начальник отдела, заместитель главного конструктора, главный конструктор ОКБ-8 Машиностроительного завода им. М. И. Калинина.

Под его руководством модернизирована 85-мм зенитная пушка КС-1, вновь созданы 100-мм зенитная пушка КС-19 (1948), 100-мм береговая пушка КСМ-6Г (1948), 85-мм зенитная пушка КС-18 (1950), 152-мм зенитная пушка КМ-52 (1953-1957), 130-мм зенитная пушка КС-30 (1950), 85-мм зенитная пушка КС-6В (1957). В 1948-1954 гг. было осуществлено полное перевооружение сухопутных войск новыми зенитными пушками 85-мм, 100-мм и 130-мм калибров. С 1957 г. возглавил разработку нового вида вооружения – ракет и пусковых установок для них. В 1957-1985 гг. сдано на вооружение 19 ракетных систем шести различных классов для четырех родов войск: зенитные ракеты 3М8 для комплекса «Круг», 9М83 и 9М82 для системы С-З00В, 9М38 для комплексов «Бук» и «Штиль», противоракета для комплекса противоракетной обороны А-135, управляемые противолодочные ракеты и др. Созданные под его руководством ракеты и ракетные комплексы обладали высокими тактико-техническими характеристиками. Организовал КБ «Новатор», которое носит его имя. Автор более 300 печатных работ.

 Люльев Лев Вениаминович // Инженеры Урала.- Екатеринбург, 2001.- С.330-331

Люльев Лев Вениаминович (1908-1985), выдающийся конструктор в области создания зенитной артиллерии и зенитных управляемых ракет, доктор технических наук.

Окончил механический факультет Киевского политехнического институ­та в 1933 году, после чего работал на Мотовилихинском артиллерийском за­воде №172 сменным инженером, началь­ником бюро рационализации, инженером-конструктором.

В 1934 году переведен в отдел главно­го конструктора Машиностроительно­го завода им. Калинина №8 (Подлипки, Московская обл.). После эвакуации пред­приятия в Свердловск Л.В. Люлъев был назначен заместителем главного конс­труктора Завода №8.

В 1944 году при участии Л.В. Люлъева была проведена модернизация 85-мм зе­нитной пушки образца 1939 года, кото­рая под индексом КС-1 была принята на вооружение 2 июля 1945 года. Тогда же Л. В. Люлъев был назначен главным конс­труктором Завода №8.

В период с 1945-го по 1957 год под руко­водством Льва Вениаминовича были раз­работаны, успешно прошли полигонные испытания и поставлены на вооружение ряд образцов зенитных артиллерийских пушек, составивших практически всю зенитную артиллерию, находившуюся на вооружении Советской Армии в после­военные годы.

С 1957 года возглавил разработку но­вого вида вооружения - ракет и пусковых установок для них. В 1957-1985 годах было поставлено на вооружение 19 ра­кетных систем шести различных клас­сов для четырех родов войск: зенитные ракеты для комплексов «Круг», «Бук», «Штиль», «Ураган», С-300В и «Антей-2500», противоракета для комплекса противоракетной обороны, управляемые противолодочные ракеты и др.

 Организовал  КБ «Новатор», которое носит его имя.

Дважды Герой Социалистического Труда. Награжден тремя орденами Ленина, орденом Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени (дважды), «Знак Почета», Красной звезды. Лауреат Ленинской премии, Государственной премии СССР (дважды).

Автор более 300 печатных работ.

ОКБ «Новатор» // Орджоникидзевский район.- Екатеринбург, 2010.- С.205-206

Сидоров, М.  «Сердце конструктора»

В ясный мартовский полдень к дому номер 79а, что на проспекте Ленина, подъехал автокран. Он поднял над землей удивительный предмет, который был прикреплен к стене дома. Останавливались прохожие, наблюдая за действиями монтажников. Это был памятный знак, изображающий волевой профиль человека, взлетающую ракету и две звезды Героя Социалистического Труда. Лаконичная надпись: «В этом доме с 1946 по 1985 год жил выдающийся создатель артиллерийского и ракетного оружия, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий, основатель и главный конструктор ОКБ «Новатор» Лев Вениаминович Люльев».

Кто это такой?  Почему так мало известно о нем?  В свое время  такие люди были трижды засекречены, как и то, чем они занимались. Так что же мы сегодня знаем о нем, чего, конечно же, не знают торопливые прохожие, читающие короткие ме­таллические строки, строки об уди­вительном человеке.

17 марта 1908 года в Киеве в простой семье родился мальчик, которого родители назвали Левой. В15 лет он поступает в велосипед­ную мастерскую подручным слеса­ря. А через год уже работает сле­сарем на Киевском механическом заводе. С 1927 года по 1931-й—он студент Киевского политехниче­ского института. Выпускник Лев Люльев становится конструктором Украинского научно-исследова­тельского института сельхозмаши­ностроения, затем два года рабо­тает сменным инженером, началь­ником бюро рационализации, ин­женером-конструктором Мотови-лихинского завода в Перми. В1934 году его переводят на завод номер 8 имени М. И. Калинина, что рас­полагался в подмосковных Подлипках. Тогда под руководством главного конструктора завода Л. В. Курчевского была создана динамореактивная пушка (ДРП), но во время испытаний на полигоне и эксплуатации в войсках она по­казала ненадежность конструк­ции. Времена тогда были строгие. «Врагом народа» мог оказаться каждый. Курчевского арестовали и в 1937 году расстреляли. Тогда Л. Люльев возглавлял бюро авто­матических прицелов для зенит­ных орудий различных классов.

Грянула война. Завод из Подли­пок (нынешний Королев)) перево­дят в глубокий тыл, на Урал, в Свердловск, где к тому времени оказалось немало предприятий во­енного профиля. Обстановка на фронте была тяжелой. Враг явно превосходил нашу армию в неко­торых видах оружия. За лозунгом тех времен «Тыл — фронту» стоял напряженный труд на военных за­водах, где героизм требовался так же, как и на передовой. В кратчай­шие сроки нужно было не только установить оборудование на новом месте, но и срочно начать выпуск боевых орудий. Хорошо проявив­шего себя в работе Льва Вениами­новича Люльева назначают заместителем главного конструктора.

Перед ним стояла задача сконструировать пушку, превосходившую те, которыми располагал противник. И это надо было сделать на базе того далеко не передового станочного оборудования которым располагал завод № 8.  А так как далеко не весь коллектив завода был эвакуирован в Сверд­ловск, остро стоял вопрос о кад­рах. И несмотря на это в 1943 году на испытательный полигон была доставлена модернизированная пушка образца 1939 года с копирной полуавтоматикой, автомати­ческим регулированием скорости наката и упрощенными агрегата­ми.

В феврале 1944 года пушка с индексом КС-12, что означало «ка­лининская свердловская», пошла в серийное производство. Тем време­нем была произведена еще одна модернизация 85-миллиметровой пушки. Конструкторы предложили наложить на лафет новый 85-мил­лиметровый ствол с дульным тор­мозом новой конструкции, и уже в конце войны ее принимают на во­оружение.

Пришла весна года Победы. Главный конструктор завода Т. А. Сандлер был переведен в Москву, а Л. В. Люльев назначен на его место. Думалось, что вой­на, закончившаяся победой, уже никогда не возвратится на нашу землю. Но оказалось, что рано за­чехлять пушки. Те, кто был в про­шлом нашим союзником, не хоте­ли мириться со сложившейся си­туацией. Взрыв американской атомной бомбы над Японией, тра­гедия Хиросимы и Нагасаки по­казали, что Соединенные Штаты претендуют на мировое господ­ство. И ни перед чем не остано­вятся, чтобы добиться поставлен­ной цели. Напряженность увели­чивала активная разведыватель­ная деятельность американцев. Они хотели все знать о нашем военном потенциале. Их самолет-разведчик, управляемый Пауэрсом, был сбит над Свердловском. И не зря США интересовались Уралом: здесь создавалось то, что могло охладить горячие головы. Требовалось новое, более совер­шенное оружие, позволяющее по­ражать цели на большом расстоя­нии и значительной высоте.

Пока еще речь шла об артилле­рии, калибр которой был увели­чен до 100 мм. Такие пушки стояли на боевых позициях и вокруг нашего города, и мне, в ранге со­трудника газеты «На страже» войск ПВО, довелось видеть их в условии боевых учений. Мощный снаряд достигал высоты в 13 ки­лометров и с помощью локацион­ной наводки, казалось, гаранти­ровал защитный зонт над наши­ми городами. Но и этот предел надо было изменять, и на долю Люльева пришел переход от зе­нитной артиллерии к ракетной технике. Это была серьезная задача, и она легла на плечи Люльева.

Казалось, этот высокого роста и крупной фигуры человек не знает отдыха. Всегда спокоен; ни при каких обстоятельствах не по­вышая голоса, он обладал свой­ством убеждать подчиненных не просто словом, но и делом, соб­ственным примером. И назвать конструкторское бюро «Новатор» было его идей. «Новое, приносить всегда новое должен конструк­тор, — говорил он, — и пусть это будет закреплено в нашем назва­нии». Приказом министра авиационной  промышленности СССР от 30.04.1996 года ОКБ-8 присваивается   наименование «Сверд­ловское машиностроительное конструкторское бюро «Новатор». Тогда же в ОКБ «Новатор» насту­пает время,  которое можно на­звать эрой Люльева.

Этот человек своей страстной приверженностью к делу, высокой технической эрудицией, особым качеством характера создал и сплотил работоспособный, твор­ческий, слаженно действующий коллектив конструкторов.

Первая же работа ОКБ «Новатор» в области ракетной техники — ЗУР ЗМ8 для войско­вого зенитно-ракетного комп­лекса «КРУГ» явилась ориги­нальнейшей конструкцией. Её характерный силуэт с кольце­вым воздухоза­борником, че­тырьмя ускори­телями, располо­женными вдоль корпуса марше­вой ступени, ко­нечно, хорошо знаком не только специалистам, но и миллионам телезрителей. В течение многих лет эта ракета была неизмен­ным участником всех военных па­радов. Она вы­держала три мо­дернизации и бо­лее 20 лет выпускалась серийно.

С успехом специалисты ОКБ «Новатор» выполнили много других ответственных заданий по созданию ракетных комплексов. Во многом это было связано с именем Льва Вениаминовича Люльева, основателя и первого главного конструктора. В течение 38 лет (1947-1986) выдающийся инженер и организатор производства, доктор технических наук Л. В. Люльев настойчиво работал над созданием коллектива, который так много внес в дело обороноспособности страны.

По своей многопрофильности ОКБ «Новатор» является единственным в России. Оно создает ракеты шести принципиально раз­личных классов для четырех родов войск — Войск противоракетной обороны, Военно-морского флота, Сухопутных войск и Военно-воз­душных сил.

Будучи весь поглощен работой, он был большой театрал, не отка­зывался ни от одной премьеры, ни будучи в командировке в Москве, ни у себя в городе. А еще в нем навсегда сохранились качества слесаря. Даже имея высокий пост, он любил в часы отдыха разбирать разных систем фотоаппараты. Его интересовала сложная механика и особенно оптика. Однажды разоб­рав в очередной раз только что купленный фотоаппарат, он напи­сал свой отзыв о нем прямо на завод, предложил кое-что испра­вить. К его мнению прислушались и прислали благодарственный от­вет.

Вот что говорят те, кто работал с ним рядом.

Ривман Зарий Вениаминович, начальник отдела: «Это был кон­структор от Бога. Широкий объем технических знаний удачно соче­тался в нем с умением работать с людьми. В нем были обаяние лич­ности, та человеческая энергетика, которой проникались все, кому по долгу службы довелось с ним об­щаться. Я пришел к нему в 1964 году, когда КБ уже заканчивало работу над ракетным комплексом «Круг». И я сразу почувствовал творческую обстановку, созданную главным. Он знал, кому что пору­чить, всегда поддерживал иници­ативу, располагал к себе не стро­гим окриком, а широким диапазо­ном знаний, которыми готов был поделиться с каждым. Наверное, слово «добрый» к нему могло бы подойти, но скорее это был руково­дитель, умеющий, если надо, стро­го спросить».

Акиндинов Петр Иванович, и. о. заместителя генерального конст­руктора: «В марте 1954 года я, вы­пускник Ленинградского военно-механического института, посту­пил в распоряжение Льва Вениа­миновича Люльева. У него был, если можно так выразиться, нюх на людей. Человеком с показной фанаберией он мог и не заинтере­соваться, а в том, кто скромен и прост, — разглядеть в перспективе классного специалиста. Он никог­да и никого не наказывал за творческие неудачи, памятуя заповедь Эйнштейна, который говорил: Если бы я не ошибался, откуда у меня был бы опыт в работе». Люльев обладал даром предвидеть новое. Когда конструкторское бюро перешло от артиллерии к ракетам, нас посылали переучиваться на новую специализацию, он не считал зазорным в чем-то поучиться у нас».

Големенцев Леонид Васильевич, начальник отдела: «Он не стремился любым путем завоевать уважение к себе. Авторитет был у него как у человека и как у спе­циалиста. Он и тогда находил конструкторское решение, когда все уже, как говорится, «уши при­жали». Вот пример — идет сове­щание в КБ по новой ракете. Так получается, что при строго верти­кальном взлете она реактивной струей может разрушить установ­ку. Что делать? Кажется, зашли в тупик. Тогда он говорит: «А мы ее склоним при вылете. И струя пройдет мимо». Уже в наши годы американцы купили у нас комп­лекс С-300, чтобы разобрать и по­смотреть, в чем секрет ее превос­ходства над тем, что выпускается у них.

Как-то был отправлен в коман­дировку в Ленинград молодой специалист. Время прошло, а пар­ня все нет. Узнал об этом Глав­ный. «Немедленно пошлите за ним человека. Мало ли что слу­чилось». И действительно, наш посланец угодил в больницу с се­рьезным заболеванием. Привез­ли, вылечили. Сам же Люльев старался не обращать внимания на собственную хворь.  Два инфар­кта перенес на ногах. А третий...»

Ансимова Любовь Ивановна, конструктор: «С ним всегда легко работалось. Не забудет поздоро­ваться. Спросит, как идут дела, как настроение. И даже когда трудно, с его поддержкой всегда легко становилось».

При  входе   в   здание КБ «Новатор» написано: «Имени Льва Вениаминовича Люльева». И его портрет. Он чуть-чуть прищурил глаза и внимательно всматривается в каждого входящего, будто спрашивает: «Как вы там, соответствуете ли званию «Новатор»? Его помнят, и нередко, когда возникает творческая дискуссия по какому-то техническому вопросу кто-нибудь скажет: «А Люльев сделал бы так». Это веский aprумент. Его соратники и ученики не забывают человека большого сердца, в котором умещались все проблемы КБ и которое в один  добрый день не выдержало перегрузки.

Михаил Сидоров

 Сидоров, М. Сердце конструктора / М. Сидоров // Вечерний Екатеринбург.-2000.-11 апреля.- С.3

13 августа 2013 года на пересечении улицы Победы и проспекта Космонавтов открыт памятник в виде макета зенитной управляемой ракеты "Круг", посвященный выдающемуся конструктору артиллерийского и зенитно-ракетного оружия Льву Люльеву.

Лев Вениаминович Люльев

 В Киеве в семье сапожника Вениамина Люльева, члена Киевского союза борьбы за освобождение рабочего класса, и повитухи, оказывавшей услуги таким же неимущим семьям, 17 марта 1908 года родился маль­чик, которого назвали Лёвой. Несмотря на бедность и жизненные труд­ности, родители отдавали все, чтобы мальчик мог получить образова­ние. В 1916 году Лёва поступил в реальное училище, позже реорганизо­ванное в семилетнюю школу. Никто не знал, что ему суждено оставить свой след в развитии цивилизации XX века.

Вениамин Люльев

Мама умерла, когда мальчику было 9 лет. В том же 1917 году после Октябрьской революции началась Гражданская война. Киев неодно­кратно переходил из рук в руки Красной армии, поляков, петлюровцев, Белой гвардии. На Украине началась волна еврейских погромов. Лёве Люльеву было одиннадцать лет. Позже, в 1952 году, ему еще припомнят­ся эти погромы.

Ревекка Люльева

Советская власть открыла перед ним новые горизонты надежд и возможностей. В 1923 году он окончил семилетнюю школу и устроился работать в велосипедную мастерскую. Нужно было зарабатывать на жизнь. Он был сначала учеником, а потом и подручным слесаря. С 1925 года работал слесарем на Киевском механическом заводе. В это время он подружился с металлом, познал основы композиции механических деталей. Он научился говорить с металлом на особом, только ему ведомом языке. Его увлекали не столько сами технологии, которыми он овладевал, сколько качественные переходы от простых технологий к сложным, от сложных - к еще более сложным. Он самостоятельно изучал основы математики, механики и гидравлики, а в мечтах видел себя машиностроителем. В 1927 году он поступил на механическое отделение Киевского политехническо­го института. Экзамены сдал экстерном через систему рабфака.

Лев Вениаминович Люльев в молодые годы

В 1931 году, после защиты диплома, Люльев получил распределение в Украинский научно-исследовательский институт сельхозмашино­строения. Но что такое сельхозмашиностроение для городского парня, которого тянуло не к земле, но к высокой гармонии комплексных техно­логий? Металл, погруженный в землю, чуждую органическую стихию, был для него уже как бы заранее мертв. После неоднократных личных просьб в администрацию института молодой специалист был откоман­дирован в распоряжение Всесоюзного оружейно-арсенального объеди­нения в Москве. К этому времени были разгромлены «рабочая оппози­ция» Троцкого и «правый уклон» Бухарина. В условиях воцарившейся жесткой партийной линии беспартийный Люльев, не имеющий высо­ких покровителей, только своим талантом и упорством пробивал себе дорогу. Два года он трудился на Мотовилихинском машиностроитель­ном заводе, изготовлявшем артиллерийские системы, в городе Молотове (ныне Пермь) - сменным инженером, начальником бюро рациона­лизации и наконец - инженером-конструктором. За это время особый талант молодого человека вполне проявил себя.

В 1934 году Люльева перевели на завод № 8 имени Калинина, в отдел артиллерийских конструкций, включавший в себя кон­структорское бюро, опытный цех и механическую лабораторию.

Там Л.В. Люльев с головой погрузился в конструкторскую работу. Вместе с Л.А. Локтевым и Г.Д. Дорохиным его взял под крыло замечательный конструктор М.Н. Логинов, возглавив­ший отдел в 1937 году. Кроме непосредственного участия в раз­работке артиллерийских орудий, Люльев возглавлял подотдел автоматических прицелов для зенитных орудий различных классов. Он создал построительный прицел, «изюминку» каж­дой впоследствии выпущенной зенитки, то есть прицел наводки на цель с произведением вертикальных и боковых упреждений. Это позволяло стрелять зенитке не туда, где вражеский самолет находится в момент выстрела, а туда, где он окажется на момент подлета снаряда. В модернизированном виде эти прицелы ис­пользуются и сегодня. Между тем КБ завода быстро наполня­лось кадрами из лучших технических вузов страны, среди кото­рых были А. Новосельцев, А. Гинзбург, Н. Бавыкин, С. Егоров, а также Баринов, Лямин, Абрамов и многие другие, в будущем выдающиеся и не очень творцы советского оружия. Чертежни­ками начинали свою деятельность в КБ В. Малков и В. Родио­нов. За несколько лет накануне войны завод им. Калинина вме­сте со своим ОКБ обеспечил армию страны целым арсеналом современных танковых, зенитных и противотанковых пушек.

Баринов, Тюфяков, Люльев, Гурьянов

КБ завода быстро выдвинулось на ведущие роли в развитии инженерно-технической мысли страны предвоенного времени. На его сотрудников посыпался дождь государственных наград. Так, в 1937 году Логинов и Дорохин были награждены орденами Красной Звезды. В 1939 году за 37-мм пушку 61-К Логинов из рук самого М.И. Калинина получил орден Ленина. В 1941 году Логинов (посмертно) и Локтев стали лауреатами Сталинской премии. В 1941 году получил орден Трудового Красного Знаме­ни Л.В. Люльев. Этот же орден получил и Г.Д. Дорохин за 85-мм полуавтоматическую пушку 52К - знаменитую «восьмидесятипятку», ставшую в один ряд с такими легендами Победы, как Т-34, Ил-2 или «Катюша». Впрочем, этот замечательный конструкторский коллектив, собран­ный Логиновым, просуществовал недолго. В 1940 году Логинов безвременно умер, и его место занял Локтев. А в июне 1941 года Германия напала на Советский Союз. Давно и всеми ожидаемая война началась все-таки неожиданно. В октябре завод эвакуировался вглубь терри­тории страны: частью в Свердловск, частью в Молотов (ныне Пермь), а также в Воткинск, Горький, Красноярск. Локтев уехал в Молотов, а 1942 году вместе с группой конструкторов ОКБ-8 вернулся в Подлипки, которые уже назывались Калининградом. Там, за забором бывшего за­вода № 8, который был реорганизован в НИИ-88, на базе небольшого 38-го завода было организовано Центральное Артиллерийское Конструкторское Бюро под руководством В.Г. Грабина. Главным конструктором завода № 8 в Свердловске стал  Г.Д. Дорохин, но и он в феврале 1943 года был переведен в ЦАКБ. Там же оказались И.М. Радзилович и другие конструкторы из отдела Логинова. В Свердловске остались Л.В. Люльев, А.Т. Гинзбург, В.А. Малков, будущие лауреаты Сталинской пре­мии 1943 года В.Г. Асташин и В.В. Родионов и дру­гие - третья часть инженерного состава КБ, вклю­чая копирщиков. Не пройдет и двадцати лет, и во­лею судьбы именно эти два конструкторских бюро будут конкурировать за право создания зенитной ракеты для первого в СССР войскового ЗРК.

В 1943 году главным конструктором завода был назначен начальник ОТК Т.А. Сандлер, бывший заместителем главного конструктора еще в начале тридцатых годов. Поначалу даже его должность на­зывалась «Главный конструктор - начальник ОТК». Л.В. Люльев, в этом же году вступивший в Комму­нистическую партию, был назначен его заместителем.

В 1944 году под руководством Л.В. Люльева была проведена модернизация 85-мм зенитной пушки Дорохина образца 1939 года. Конструкторы сумели в короткое время внести множество упрощающих изменений в конструкцию пушки, с производства которой начиналась свердловская история завода и его КБ. Шарикоподшипники были заме­нены втулками скольжения. Сложный в изготовлении прицел Люльева был заменен упрощенной конструкцией. Двухскоростные механизмы наведения сменили более простые в изготовлении и сборке односкоростные. Для ствола были использованы моноблок, затвор и копирная полувтоматика, заимствованные у морской автозенитной пушки. Мо­дернизированная пушка была принята на вооружение 2 июля 1945 года под индексом КС-1. А 9 июля того же года Люльев получил высший из советских орденов - орден Ленина. Накануне этого события, 25 июня 1945 года, в связи с переводом Т.А. Сандлера в ЦАКБ, Л.В. Люльев был назначен главным конструктором завода № 8. С этого времени начи­нается непосредственное руководство Люльева конструкторским бюро, которое он впоследствии вознесет на небывалую высоту.

В декабре 1947 года отдел главного конструктора завода № 8 был реорганизован в ОКБ по проектированию крупнокалиберной зенитной артиллерии - ОКБ-8. В это время Люльев работал над созданием так называемой «стратосферной пушки» - зенитной установки, способной доставать бомбардировщики на высотах свыше 10 тысяч метров. Таки­ми самолетами уже обладали американцы.

Разработка 100-мм «стратосферной» пушки была начата еще в 1934 году КБ Кировского завода под руководством Маханова, но с началом войны эти работы были свернуты. ОКБ-8 создало несколько образцов суперпушки, включая 130-мм стратосферную пушку, разработанную в 1948-м и запущенную в производство в 1950 году, снаряд которой до­стигал «потолка» свыше 20 км. Наведение на цель осуществлялось уже не с помощью построительного прицела, но посредством радиолокаци­онного комплекса. Под руководством Люльева была разработана также самая мощная в истории зенитной артиллерии 152-мм пушка КМ-52, но она уже не пошла в производство. Время зенитной артиллерии под­ходило к концу. И именно Люльев довел ее до высших пределов развития.

Между тем в стране началась новая волна репрессий. Составной частью - на фоне успе­хов новоиспеченного государства Израиль в войне с арабскими государствами - стала ан­тисемитская кампания по борьбе с «безродны­ми космополитами». Переживший киевский ужас 1919 года Люльев не боялся, только еще глубже погружался в работу. Но в доме Льва Вениаминовича в конце 1952-го - начале 1953 года только и разговоров было, что уже при­везли нового заместителя, который возглавит ОКБ после ареста Люльева. Вопрос считался решенным. Тучи над головой главного конструктора разошлись только со смертью Ста­лина.

Л. В. Люльев с супругой. 1941 г.

Вообще, Льву Вениаминовичу для жизни хватало напряженной работы и доброго семей­ного очага. Коротко ни с кем не сходился, в дру­жеских застольях участия не принимал, даже слово «друг» не любил. В быту жил скромно, в семье не было принято броско одеваться или приобретать роскошную мебель. Машина была только служебная, и когда Лев Вениаминович пользовался ей, будучи в отпуске, сам оплачивал бензин. Только сыну он купил «Волгу». К сожа­лению, позже сын трагически погиб. Дочь Л. В. Люльева Татьяна вспо­минала:

«Как дочь я его очень мало видела. Он был весь в работе, совершенно в работе. Он дома ничего не знал абсолютно, все было на маме. Никогда ничего не знал - в какой я учусь школе, где там брат учится. Приходил домой поздно и, перекусив, садился за свой рабочий стол. При этом ни­каких разговоров о деле, КБ, своих сотрудниках. Такой вот характер».

Л. В. Люльев. 1945 г.

Плотницкие и сантехнические работы в квартире Лев Вениаминович производил собственноручно, да еще и соседям помогал в устранении засоров и протечек. Дома у него был огромный шкаф с сантехническим и прочим инструментом.

Страстным увлечением Люльева, не имевшим прямого отношения к его работе, были фотоаппараты. Он их покупал, разбирал, оцени­вал конструктивные особенности и писал на них рецензии заводампроизводителям. На одном из таких заводов скоро поняли, что это пишет профессионал, и стали специально присылать ему аппараты для того, чтобы получить его отзыв. На фоне напряженной разработ­ки смертоносных орудий увлечение фотоаппаратами давало Люльеву психологический отдых и как бы возвращало его в дни юности, когда он начинал работать в велосипедной мастерской и мог своими руками собрать и разобрать любую из нужных конструкций.

Сам он снимал не очень много, однако же, в конце 90-х годов в городском Музее фотографии состоялась выставка фоторабот Л.В. Люльева. Подобно конструкторским разработкам, его фотографии отличает уве­ренная точность композиционных решений. Статья об этой выставке в газете «Вечерний Екатеринбург» называлась «Рассе­креченный фотолюбитель». Его имя было впервые упомянуто в печати только в связи с его смертью, и производители фотоаппаратов понятия не имели, кем на самом деле был их рецензент.

Л. В. Люльев - фотолюбитель

Электропогрузчики, прессы и ЗИП для зенитных орудий - это то, чем занимался завод до 1958 года. Тогда директору завода М.В. Лаврову предложили организовать производство легковых автомашин «Белка», но он отказался, так как считал, что это в корне изменит профиль завода и переведет его в Минавтопром. К тому времени 4 завода выпускали изделия 13Д. И в 1958 году завод им. Калинина при­ступил к изготовлению ракет 13Д, разработанных в ОКБ-2 под руководством П.Д. Грушина. К тому времени первые в стране зенитно-управляемые ра­кеты, созданные под руководством С.А. Лавочки­на для комплекса С-25 «Беркут», уже четыре года стояли на вооружении. Да и министр оборонной промышленности Д.Ф. Устинов явно отдавал пред­почтение ракетным системам. В этой ситуации само существование при заводе конструкторского бюро, создававшего зенитные пушки, теряло смысл. Артиллерийские КБ в стране перепрофилировались на разработку пусковых установок и собственно ракет, а некоторые просто закрывались. И Люльев пошел на рискованный шаг: ОКБ-8 включилось в проектирование ракет для комплекса «Круг» на конкурсной основе. Общее руководство програм­мой реализации первого войскового ЗРК 2К11 «Круг» было поручено главному конструктору московского НИИ-20 Вениамину Павловичу Ефремову. Позже военные обозреватели отмечали, что Люльев «отнесся к заданию на разработку новой ракеты с большим, хотя и не во всем оправданным оптимизмом.

Л. В. Люльев в Моноэкваре на отдыхе

Уже 26 ноября 1959 года состоялся первый бросковый пуск ракеты ЗМ8, созданной в ОКБ Люльева. В. Коровин описывает это так: «Раке­та энергично сошла с пусковой установки, однако при отделении стар­товых ускорителей разрушилась. Впрочем, для молодого коллектива результат первого пуска был более чем достойный. А вскоре начались попытки полетов с работающим маршевым двигателем, во время ко­торых свердловчанам довелось столкнуться с множеством ранее незна­комых проблем».

Испытания шли тяжело, из первых 26 пусков на полигоне у озера Эмба лишь двенадцать оказались успешными. Командование полигона ворчало: «Вечно у Люльевской банды что-то не так!» В.П. Ефремов вспо­минал: «У нас были моменты, когда в воздухе разваливалась ракета. Это большие стоимости, это большая ответственность. Нам вместе при­ходилось докладывать правительству. Вот так произойдет, мы разру­гаемся - после этого сидим, опираясь на самоход, он говорит: «Вениамин Павлович, пойдем, съедим сто сорок шестой шницель в столовой». Он уже успокоился». О характере Люльева ходили легенды. «Я могу ска­зать, - продолжал Ефремов, - что Люльев как человек был очень слож­ный. Импульсивный, взрывной. С ним можно разругаться очень сильно. Но положительный момент: он через час отходил».

Делегация в музее завода

Сотрудник НИИ-20 М.В. Давыдов в мемуарах И «Годы и люди» приводит воспоминания своего коллеги М.С. Цепова: «На полигоне мы тесно ра­ботали с разработчиками ракеты из КБ-8 «Нова­тор», готовили ракеты к пускам на техплощадке, размещенной в кошаре, проводили анализы пу­сков. Длительное время на полигоне испытания­ми ракеты ЗМ8 руководил Л.В. Люльев. Это был удивительный человек - хороший организатор, прекрасный собеседник. Он проявлял большую за­боту о своих подчиненных. Вспоминается такой случай. На 16 часов назначен пуск ракеты по ми­шени. Когда приехали на обед в столовую в Кондыкуль, то оказалось, что по каким-то причи­нам обед не приготовлен. Тогда Люльев всю свою «команду» посадил в автобус и отправил в гости­ницу «Берег», несмотря на уговоры и требования командования полигона. Пуск в этот день так и не состоялся. Л.В. Люльев не мог допустить, что­бы его люди не были накормлены».

Л. В. Люльев на  демонстрации 7 ноября 1970 г.

Изюминкой ракеты, получившей индекс ЗМ8, был прямоточный воздушно-реактивный дви­гатель (ПВРД). П.И. Камнев, ныне генеральный конструктор ОКБ «Новатор», рассказывал: «Не­мецкий опыт уже был по созданию прямоточных двигателей, но это было зачаточно. А тут наос было создать прямоточный двигатель, чтобы он дал сверхзвуковую скорость, и в диапазоне вы­сот от уровня земли и выше 20 км. То есть задача по тем временам казалась фантастической... Некоторые, когда приходили смотреть на эту ракету, пожимали плечами и говорили: «Странно! Вообще непонят­но, как она может летать. У ней насквозь видна дырка. Там же нет ни­чего! Вы что-то тут заблуждаетесь».

Опыт разработки прямоточных двигателей был у ОКБ-670, создав­шего сверхзвуковой ПВРД для межконтинентальной крылатой ракеты С.А. Лавочкина «Буря», однако руководитель ОКБ-670 М.М. Бондарюк отказался от разработки ракеты для «Круга», поскольку его двигатель годился только для маломаневренных полетов с постоянной скоро­стью и высотой. Первым конкурентом Л.В. Люльева стал В.Г. Грабин, также пытавшийся спасти свое КБ от закрытия. В его ЦНИИ-58, быв­шем ЦАКБ, приступили к проектированию ракеты под индексом С-134. Однако в 1959 году ЦНИИ-58 присоединили к ОКБ-1 СП. Королева, и тема была закрыта как несовпадающая с основным направлением пред­приятия. Королев отправил на переплавку уникальную коллекцию со­ветских и германских орудий, любовно собранную Грабиным за многие годы. Ракетные системы в СССР окончательно восторжествовали над ствольной артиллерией.

Но в начале того же года в конкурс включилось ОКБ-2 П.Д. Грушина в подмосковных Химках. Грушин начал модернизировать для совме­стимости со средствами наведения «Круга» свою ракету 17Д. Эта ини­циатива была поддержана Правительством СССР. В 1962 году с одной и той же самоходной установки производились испытательные пуски как люльевской ЗМ8, так и грушинской 19Д. Конечно, столичное КБ с име­нем и опытом в проектировании ракет имело больше шансов победить в этом соревновании, чем провинциальное, да еще и артиллерийское конструкторское бюро. Однако первый успешный запуск ракеты ЗМ8 состоялся еще в конце 1961 года. К 1963 году Грушин понял, что в этой гонке он безнадежно отстает.

Зимой 1963 года опытный образец «Круга» с ракетами ЗМ8 был впервые продемонстрирован на полигоне в Кубинке руководству страны. Генеральный конструктор «Круга» В.П. Ефремов вспоминал об этом:

«Среди экспонатов был выставлен и ЗРК «Круг»... К стенду, где был выставлен ЗРК «Круг», первым подошел министр радиопромышленно­сти В. Д. Калмыков, который задал ряд вопросов, касающихся сравнения «Круга» с ЗРК ПВО страны С-75, выставленным на соседнем стенде.

Вскоре приехали члены Политбюро во главе с Н.С. Хрущевым. Образовалась пауза, потому что Хрущев замерз и пошел «утепляться». В этот момент к стенду подошел Д.Ф. Устинов, который был в курсе результатов, полученных на государственных испытаниях, и рекоменда­ций госкомиссии о принятии ЗРК «Круг» на вооружение Сухопутных во­йск Советской Армии и задал вопросы о подготовке заводов к серийному выпуску ЗРК... Устинов спросил Люльева:

- Лев Вениаминович, почему Вы решились на применение в ракете прямоточного воздушно-реактивного двигателя?

Люльев ответил:

- Потому что я артиллерист и в тот момент плохо разбирался в ракетах; я не представлял всех трудностей, с которыми нам придет­ся встретиться при отработке этой ракеты. Но мы справились со всеми трудностями, и ракета соответствует заданным заказчиком ТТЗ».

Кстати, с Д.Ф. Устиновым у Л.В. Люльева сложились достаточно теплые отношения, и во время своих визитов в Свердловск Устинов неоднократно захаживал в гости к Люльеву.

В октябре 1964 года комплекс «Круг» был принят на вооружение страны. А через год, на военном параде на Красной площади в честь годовщины Октябрьской революции, состоялся всемирный триумф комплекса и ракет ЗМ8. Почти каждый советский человек знал их из­ящную, орлиную форму с ажурными конструкциями из кольцевых и радиальных элементов, растиражированную на многих тысячах пла­катов, и испытывал чувство защищенности и гордости за свою страну. В то время как на разработку новой ракеты обычно уходит более 10 лет, Люльев и его КБ, не имея ни опыта, ни предшествующих разработок, создали ракету фактически за пять лет. Впоследствии многократно модернизированная и усовершенствованная ав­торами, ЗМ8 была уникальной для своего време­ни, а многие технические решения актуальны и сегодня.

В июне 1966 года Л.В. Люльев получил звание Героя Социалистического Труда. В 1967 году он стал лауреатом Ленинской премии. Это были наи­высшие награды и наивысшее признание. А осе­нью 1966 года было принято решение о присвое­нии всем КБ открытых условных наименований. Так, ОКБ-2 Грушина стало называться «Факел». Корреспондент газеты «Уральский рабочий» при­водит воспоминания С.Т. Пуховца, проработав­шего в ОКБ-8 более полувека: «На другой день по­сле возвращения Главного в Свердловск я оказался у него в кабинете. Люльев спросил:

- Какое имя Вы дали бы нашему бюро7. Я начал что-то бормотать: «Искра...Аван­гард...» Главный с сожалением покачал головой и твердо сказал:

- Будет «Новатор»! Разве не новые идеи мы раз­рабатываем? К тому же каждому нашему сотруд­нику название будет напоминать: дескать, ищи и предлагай к внедре­нию только оригинальные варианты.

Тут он сделал небольшую паузу и, улыбнувшись, опять спросил меня: - Кстати, мой-то вариант с «Новатором» Вас устраивает?»

В 1966 году Люльев защитил кандидатскую диссертацию в ЛВМИ. Он должен был получить ученую степень кандидата технических наук. Но после голосования ему была присвоена степень доктора технических наук - по совокупности работ. Он обладал великолепной памятью и не мог понять, как кто-нибудь из его сотрудников мог забыть номер до­кумента или телефон смежной организации, и тут же сам называл тре­буемые цифры. Сотрудники знали эту его особенность и перед встречей с ним готовились, заучивая наизусть целые страницы. Вообще, может быть, главным творением Люльева были не ракеты, а конструкторское бюро «Новатор», «спроектированный» главным конструктором кол­лектив, который и сегодня находится на передовом крае мировой кон­структорской мысли. Корреспондент «Областной газеты» А. Дуняшин приводит слова П.И. Камнева: «Важно и то, что Лев Вениаминович заложил научную школу. Он построил работу КБ таким образом, что охватил практически все стороны проектирования, создав отделы, без которых, на первый взгляд, можно было бы обойтись, поскольку суще­ствовали специализированные институты. К примеру, создал крупный радиотехнический отдел, отдел динамики полета, аэродинамический, даже двигателей». Уникальный случай в советской истории: в 1982 году ОКБ «Новатор», будучи не самостоятельным КБ, а подразделением за­вода, было награждено орденом Ленина.

Вручение Л. В. Люльеву Ордена Трудового Красного Знамени. 29 апреля 1978 г.

В 1964 году постановлением Средне-Уральского совнархоза из ОКБ-9 (главный конструктор Ф.Ф. Петров), располагавшегося на территории Уралмаша, разработки противолодочной ракеты 81Р передавались в ОКБ-8 (главный конструктор Л.В. Люльев). Постановление было под­писано председателем совнархоза В.В. Кротовым, а он хорошо знал по­тенциал ЗиКа и завода № 9. Вместе с тематикой на завод им. Калинина переводились конструкторы, технологи и опытные цеха - № 20, 121 и 100. Возглавлял группу конструкторов Н.Г. Кострулин, ставший заме­стителем Л.В. Люльева.

Под руководством Люльева работа пошла веселее, и в 1965 году на­чались летные испытания ракетоторпеды 81Р для комплекса РПК-2 «Вьюга». Ракета выстреливалась с подводной лодки горизонтально, в воде разворачивалась на нужную траекторию, и тогда производился за­пуск основного двигателя. В августе 1969 года ракета была принята на вооружение. Руководитель одного из испытательных пусков, в то время капитан второго ранга Михаил Богачев в своих «Воспоминаниях и размышлениях» описывает повадку Люльева:

«Лев Вениаминович Люльев, главный конструктор Свердловского КБ и легендарного завода Калинина, был для нас исторической и мифиче­ской личностью. Лев Вениаминович наряду со своей энциклопедической гениальностью обладал даром провидческим. Я не один раз видел это чудо, тогда не понимая того, что происходило на самом деле. Однажды после череды неудач, бесконечного количества наземных испытаний и проверок старт ракеты прошел неудачно.

Лев пришел в цех где на стеллаже, обвешанная гирляндами проводов, лежала ракета. Почти всё конструкторское бюро толкалось рядом, без­дна рулонов с информацией, и никакого ответа - почему она валится на границе пересечения сред? Попросив всех сделать минут на 30 перерыв и покинуть цех, Лев сел на стул и стал разглядывать эту изящную, вы­лизанную сотнями испытаний ракету.

Встал, медленно приложив руку к корпусу, прошел вдоль, вернулся, увидев на хвостовом оперении нанесенную кем-то мордочку льва из дет­ского мультика - хмыкнул. Сел. Я смотрел на все это таинство и не по­нимал, что сейчас перед моими глазами совершается чудо - Лев общался со своим творением.

Повернувшись ко мне, попросил: «Михаил Михайлович, позови, пожа­луйста, Степаныча».

Степаныч, старый слесарь, которому в КБ доверяли самые ювелир­ные работы, словно зная, что он потребуется генеральному, стоял за дверью и ждал.

- Николай Степаныч, мне необходимо, чтобы в рулях были сделаны два пропила. Это даст кавитации снизить скоростной напор, а мы по­лучим дополнительную остойчивость. В последующем мы изменим про­филь руля, а пока для пуска будет достаточно.

После этой доработки ракеты летали безукоризненно».

Об этом особом понимании металла, техники вспоминал и В.П. Ефремов: «Люльев - это фейерверк техники. Он механик - Богом рожден­ный. Нужно было посмотреть, как он смотрит чертежи, как корректирует, как обсуждает с тем, кто ему докладывает, - и мгновенно дает более оптимальное решение».

В 1977 году Л.В. Люльев стал лауреатом Государственной пре­мии СССР за создание новых видов вооружений; в марте 1978-го был награжден орденом Трудового Красного Знамени «за выдающиеся за­слуги и личный вклад в дело создания новых видов техники и в связи с 70-летием со дня рождения».

Бюст Л. В. Люльеву в Киеве в сквере университета. 2-й слева А. Г. Коберниченко зам. генерального конструктора по науке, Н. А. Костюкова работник отдела 25- (внучка Л. В. Люльева). Бюст установлен в октябре 2011 г.

Кроме «Вьюги», ОКБ «Новатор» под руководством Люльева разработало морские ракеты для комплексов «Бирюза», «Водопад», «Калибр», стратегическую крылатую ракету для комплекса «Гранат». А ведь были также противоракеты для войсковых ЗРК «Куб», «Бук», С-200 и «Рельеф», который стал разменной монетой в политических играх. Были еще ракеты класса «воздух-воздух» КС-172, запускаемые с самолета, ракеты-мишени «Мираж», а также многие модификации базовых вер­сий. Каждая из этих разработок по-своему замечательна. Но самыми известными творениями ОКБ Люльева стали ракета большой даль­ности 9М82 и ракета средней дальности 9М83 для зенитно-ракетного комплекса С-300 - принципиально нового зенитно-ракетного оружия, используемого и сегодня. Первоначально предполагалась унифициро­ванная ракета для комплекса ПВО (С-300П) и войскового (С-300В). Во­йсковой комплекс должен был передвигаться вместе с войсками, в том числе по бездорожью, и приводиться в боевую готовность в течение не­скольких минут. Первым таким войсковым ЗРК как раз и был «Круг» с ракетами ЗМ8. Однако ОКБ «Факел» П.Д. Грушина в процессе работы отказалось от идеи унифицированной ракеты, и разработка ракеты для С-300В была передана в ОКБ «Новатор».

Генеральным конструктором комплекса С-300В был В.П. Ефремов. Его успешный тандем с Люльевым снова проявил свою великолепную интеллектуальную мощь. «Мы двенадцать лет делали систему С-300В и поставили её на серийный выпуск, - говорил Ефремов. - Эта работа, по-моему, и у него, и у меня – апогей в жизни».

А самой засекреченной разработкой Люльева до сих пор является его раке­та для системы ПРО. Первоначально ракета, именуемая на Западе «Газель», создавалась для системы противора­кетной обороны С-225. Один из руко­водителей разработки С-225 К.К. Капустян в статье «От противовоздушной - к противоракетной обороне» воспроизвел основные вехи создания этой ракеты.

«Проект новой высокоскорост­ной противоракеты был выполнен в двух организациях: ОКБ-2 (главный конструктор П.Д. Трушин) и КБ «Новатор». Был выбран вариант, пред­ложенный КБ «Новатор». Эта ПР по­лучила наименование ПРС-1. Ракета представляла собой конус без аэродинамических несущих и управляющих элементов. В двигателе использовался быстрогорящий порох. За 4 секунды ра­боты двигателя ракета разгонялась до максимальной скорости. При этом осевые перегрузки достигали 300 ед., а температура обшивки поднималась до 2000 градусов(...)

В июле 1981 года был проведен пер­вый успешный пуск в замкнутом кон­туре управления, а в апреле 1984 года осуществлен успешный перехват реальной баллистической цели. Рас­хождение с целью на дальности 40 км составило около 50 метров, что вполне достаточно для ее поражения. На этом испытания ПРС-1 со средствами системы С-225 были прекращены, а ракета была передана в состав системы А-135. При этом весь опыт испытаний и преодоления трудностей был полностью использован. В результате в конце 1983 года прошли первые успешные испытания этой ракеты в системе А-135».

Следует отметить, что «Новатор» начал работать по ракете ПРС-1 (заводской индекс 5Я26) в 1967 году. Таким образом, это оказалось един­ственное в Советском Союзе КБ, разрабатывавшее ракеты и для сухо­путных войск, и для ВМФ, и для авиации, и для ПРО. В городе Приозерске, на полигоне Сары-Шаган, даже установлен памятник ракете 5Я26. А в настоящее время эта ракета под индексом 53Т6 несет боевое дежур­ство в составе единственной в мире действующей системы стратегиче­ской противоракетной обороны А-135, прикрывающей Москву. Ее конструктивные особенности до сих пор засекречены. Известно, что при массе в 10 тонн она достигает высоты в 30 километров в течение 5 се­кунд, и во время старта человеческий глаз не в состоянии проследить ее полет. Генеральный конструктор системы ПРО А-135 А.Г. Басистов охарактеризовал ее следующим образом: «Система показала значи­тельные запасы по всем параметрам. Скоростные противоракеты Люльева 53Т6могут осуществлять поражение баллистических целей на дальностях в 2,5 раза больших, чем мы сейчас их аттестовали. Система готова выполнить задачи и по поражению низковысотных спутников, и другие боевые задачи».

В марте 1985 года Люльев был удостоен второй Звезды Героя Социалистического Труда. Он знал себе цену и гордился государствен­ными наградами, особенно званием дважды Героя Труда. Однако же, как вспоминал директор завода им. Калинина А. И. Тизяков, «чув­ство накопительства, карьеризм - все это не про Люльева. Я, к слову, за долгие годы совместной работы ни разу не видел его «при пара­де» - с орденами и золотыми звездами на груди».

Люльев, рано осиротевший мальчик из киевского гетто и гени­альный конструктор, поставивший свое имя в один ряд с именами Королева и других выдающихся ракетчиков, обладал неиссякае­мым жизнелюбием. Любил анекдоты и в КБ специально подходил к знатокам, интересовался, нет ли чего-нибудь новенького. Услышав анекдот, хохотал, потирал руки, говорил что-нибудь вроде: «Сей­час у Мехренцева совещание, пойду ему расскажу», и с этим шел к директору завода им. Калинина. Во время частых поездок в Москву обязательно посещал какой-нибудь театр, а возвратившись, увле­ченно рассказывал домашним о спектаклях, которые он посмотрел, и требовал информацию о театральной жизни Свердловска. Любил заводскую самодеятельность, особенно театр эстрадных миниатюр в заводском Дворце культуры им. Лаврова. И.Ф Пилипенко, личный водитель Л.В. Люльева, вспоминал: «В последний день, после работы, он купил себе новые тапки. Пришел и упал там в них дома. Он счи­тал, что это из-за тапок. Ну, потом поехали в больницу. Выходит, садится в машину: «Иван Федорович, какая меня сегодня врач обсле­довала. Какая же красавица, говорит, была. А вообще-то... на ножки я не посмотрел». Это ему оставалось минут тридцать до смерти».

Лев Люльев скоропостижно скончался 1 ноября 1985 года. Он был похоронен в почетном секторе Широкореченского кладбища в Свердловске рядом с директорами завода М.В. Лавровым и А.А. Мехренцевым. Только после его смерти сотрудники узнали, что главный конструктор перенес на ногах несколько инфарктов.

Главным конструктором завода и ОКБ «Новатор» был назначен Анатолий Федорович Усольцев.

Лев Вениаминович Люльев / ред. Ю. Бриль // Отечества надежный щит. Машиностроительный завод имени М. И. Калинина.- Екатеринбург, 2013.- С.339-353